Найдут ли «комиссии правды» правду о Донбассе?

Найдут ли «комиссии правды» правду о Донбассе?

Украине и ее жителям для того, чтобы окончательно преодолеть последствия вооруженного конфликта на Донбассе, необходимо создать специальные «комиссии правды». Именно эти комиссии будут знать объективные факты о конфликте, правильно их понимать и толковать. Такое заявление сделала пару недель назад бывший уполномоченный по правам человека Верховной Рады, а ныне программный директор Украинского института по правам человека Валерия Лутковская.

Не знают правды…

«Население Украины не знает всей правды о вооруженном конфликте на Донбассе и о тех болевых точках, которые в связи с этим конфликтом появились. А переходное правосудие предусматривает возможность для всего населения узнать правду, если не о всем конфликте, наверное, это будет нереально, но, по меньшей мере, по чувствительным точкам. Без восстановления исторической справедливости невозможно урегулировать ситуацию на востоке страны», – заявила Лутковская.

Что подразумевает эксперт под особо «болевыми точками»? Это ответы на вопросы:

  • как происходило появление первых «зеленых человечков» в Крыму;
  • как происходило взятие подразделения СБУ в Луганске;
  • почему и по какой причине появился Дебальцевский и Иловайский «котлы»;
  • как происходила сдача Донецкого аэропорта и т.п.
Заявление о том, что население Украины не знает всей правды о конфликте, прозвучало достаточно крамольно и для тех, кто четвертый год уверенно отражает российское нашествие с Востока, и для тех, кто не менее уверен в том, что защищает свой дом от агрессивных и безжалостных украинских националистов с Запада. С другой стороны, очевидно, что две эти точки зрения совершенно не стыкуются между собой и не могут быть правдой одновременно.

По словам Валерии Лутковской, донести до украинского общества объективные факты как раз могут только специально созданные «комиссии правды». Положение о них правозащитники намерены включить в законопроект о переходном правосудии в Украине. Таким образом, эти комиссии станут частью так называемого переходного правосудия для жителей неконтролируемых территорий Донбасса после восстановления над ним украинского контроля.

Одна правда и ее комиссия


Что такое «комиссии правды»? Много ли в них правды как таковой? И что вообще даст на практике образование подобных структур?

Практика создания «комиссий правды» в мире распространена довольно широко. К примеру, около месяца назад парламент Никарагуа создал «комиссию правды», которая занялась рассмотрением обстоятельств случившихся протестов в стране. Эти протесты начались в апреле нынешнего года после того, как власти страны предложили реформы, предполагавшие увеличение отчислений работодателей и работников в фонды социального страхования. В результате начавшихся протестов погибло 63 человека. Как следствие, перед свежеиспеченной «комиссией правды» поставлена задача докопаться до… истинных причин протестов в стране.

Нетрудно заметить, что в данном случае «комиссия правды» должна разорвать достаточно очевидную связь между началом непопулярных реформ правительства страны и негативной реакцией на эти реформы населения и найти какие-то менее явные, но более устраивающие правительство причины. Например, какую-нибудь «длинную и зловещую руку» из-за рубежа.

Но далеко не всегда образование «комиссий правды» преследует подобные цели. В мире достаточно положительных примеров использования «комиссий правды и примирения». Причем, обычно ключевым в названии таких комиссий является последнее слово – «примирение». Цель работы таких комиссий, обычно облегчить примирения граждан одной страны, разделенных каким-либо конфликтом.

Самый положительный опыт


Одна из самых известных «комиссий правды» была образована в Аргентине в 1983 году после поражения от Великобритании в войне за Фолклендские острова в 1982 году. Этому поражению предшествовали 7 лет правления военной хунты. Она пришла к власти в 1976 году под лозунгом спасения страны от коммунизма и террора, но… быстро переплюнула и коммунистов, и их террор. Число погибших превысило 20 тыс. человек, а часть арестованных просто исчезли.

Изначально, под суд должно было пойти лишь трое руководителей хунты, но расследование выяснило, что около 2 тыс. исчезнувших заключенных просто выбросили в море с военных самолетов. Аргентинская «комиссия правды» собрала доказательства виновности в военных преступлениях более тысячи аргентинских офицеров. Однако правительство объявило амнистию всем со званием ниже полковника, и под суд не пошел почти никто. Зачем в таком случае было огород городить, не понял никто…

Самым же успешным считается опыт ЮАР. Здесь с 1948 года официально проводилась политика апартеида, предусматривающая отдельное существование белой и черной общин страны. Отношения у общин были, мягко говоря, сложными и регулярно выливались в столкновения с человеческими жертвами. Казалось все идет к полномасштабной гражданской войне. «Один фермер – одна пуля! Мы будем убивать всех белых – и старых, и детей», – призвал на митинге в марте 1993 года председатель Панафриканского конгресса Кларенс Маквету.

Но когда в 1994 году президентом ЮАР стал темнокожий Нельсон Мандела, властям понадобилось резко снизить градус противостояния. Самым известным шагом стало создание Комиссии правды и примирения (Truth and Reconciliation Commission). Она в 1994-2003 годов рассматривала свидетельства о преступлениях апартеида.

Комиссия собрала несколько десятков тысяч заявлений от жертв. Ключевым моментом в ее работе стало реальное наказание за тяжелые и кровавые преступления и исповедование «философии прощения» к остальным. Если обвиняемый полностью признавал свою вину, откровенно рассказывал о своих действиях, сотрудничал со следствием, а его преступление было не тяжким, то очень часто ему удавалось избежать тюрьмы. Однако, все действия такого человека придавались широкой общественной огласке, как бы заставляя его жить с «вечной печатью вины».

В результате подобных действий ЮАР удалось достаточно быстро (по историческим меркам) достичь широкого гражданского примирения. Не удивительно, что опыт ЮАР прежде всего привлек экспертов, раздумывающих над решением вопроса о достижении гражданского мира в Украине.

Опыт, который… не cработает?


«Мы просмотрели огромный массив материалов, как проходил весь комплекс урегулирования в послевоенной Европе, изучили опыт свежих конфликтов в Мали, Сан-Сальвадоре, Колумбии, Конго, Перу, Аргентине. Все процессы в этих странах имели три задачи: криминальное преследование, амнистия с поиском правды и материальное возмещение жертвам. И все завершались переаттестацией госслужб от милиции до учителей, банковских служащих и чиновников. В разных странах шло по-разному – от отдельных уязвимых групп до полной переаттестации, но везде она была», – сообщила один из лидеров общественного движения «Деоккупация. Возвращение. Образование» Елена Стяжкина.

Примечательно, что, по ее мнению, успешного мирового опыта, который мог бы быть взят в качестве матрицы для реализации в Украине, нет.

«Комиссии правды дали эффект в ЮАР, но не сработали в такой же мере в Нидерландах и Перу – там эти комиссии больше работали на сбор доказательств для дальнейшего криминального преследования. Комиссии правды» в Мали не вызывали никакого уважения в обществе и их разогнали. В тех странах, где понятие общего будущего нет, где нет государства – в Конго и Колумбии, например, – примиренческие практики также не сработали. Не существует успешных матриц. Они все, скорее, были неуспешными, хотя, при определенных условиях они все тем не менее сработали», – сообщила она.

О том, какую именно политику должны исповедовать украинские «комиссии правды», единого мнения нет.

За ответственность, против амнистии


«Об ответственности, безусловно, должна идти речь, потому что ни одно государство не существует в правовом поле без наказаний за преступления. В том законопроекте, который мы подготовили с правозащитниками, вопрос ответственности стоит достаточно жестко. Но это должна быть индивидуальная ответственность, которая проходит через судебные решения. У нас очень часто используется общее понятие: все, кто живет на неподконтрольной территории, по той или иной причине, они уже в чем-то виноваты. Так не должно быть, и государство не имеет права так говорить», – заявила Валерия Лутковская.

«Есть, как минимум, два лагеря. Одни политики боятся общественного осуждения за то, что под репрессивные меры попадет слишком много людей, и таким образом мы накопим негативный социальный потенциал в реинтегрированных территориях. Вторые считают, что нужно как можно больше наказать, чтобы уже сейчас отсечь желающих работать на оккупационную власть от таких действий», – сообщил руководитель аналитического направления Украинской Хельсинской группы по правам человека Олег Мартыненко.

Примечательно, что эксперт не склонен предполагать широкую амнистию для жителей неконтролируемой Украиной части Донбасса и считает, что никакой подобной амнистии не будет.

«ООН пересмотрела свою точку зрения и не призывает к широким амнистиям. Требование амнистии, как таковой, которое есть во втором протоколе к Женевским конвенциям 1977 года, это уже морально устаревшая норма. С тех пор прошло много времени, и опыт широких амнистий нигде не оправдался. Одна была жемчужина – ЮАР, но это до сих пор единственный случай успешной амнистии. В остальных странах, все амнистированные, не прошедшие нужную процедуру судебного осуждения или рассмотрения люди, потом препятствовали судебным процессам, запугивали свидетелей, манипулировали судебными приговорами», – сообщил он.

Что показала Испания?


Примечательно, что почти всеми экспертами тщательно игнорируется опыт Испании. А он в чем-то довольно сильно похож на украинский.

Как известно, в 1936-1939 годах в Испании шла гражданская война. Особенностью этой войны было активное участие в ней иностранных военных из многих стран в качестве советников, инструкторов и добровольцев. Как в один голос свидетельствуют историки, война была очень жестокой и бескомпромиссной.

Победитель в этой войне – диктатор Франсиско Франко – очень хорошо понял, что непринятие сторонами конфликта друг друга настолько глубоко, что практически исключает дальнейшее нормальное развитие страны как единого целого. И он начал… возведение мемориального комплекса в Долине павших, где были вместе захоронены 34 тыс. павших республиканцев и франкистов. Это несло вполне понятные послания: война закончилась; павшие, независимо от взглядов, лежат рядом; нужно идти вперед и работать на благо общей родины.

Впрочем, Франко отказался от реабилитации или амнистии своих противников. Сторонники республики получили равные с остальными политические права только после его смерти. В 1979 году «маятник качнулся» в другую сторону. Однако республиканцы также проявили сдержанность и отказались от карательной модели отмщения обидчикам.

Никто не хотел конфронтации. В результате в Мадриде стоит памятник генералу Франко и… памятник его противникам – социалистам. Улицы испанских городов носят имена героев обоих общественно-политических лагерей времен гражданской войны. И это никого не смущает.

Пресса не разжигала истерию, репрессированные и их родственники отказались от мести и сведения счетов, санкции к доносчикам не применялись. Сторонники Франко даже получили право участия в выборах. Большую роль в процессе умиротворения испанцев сыграла католическая церковь.

Не ворошить прошлое?


«За такую концепцию национального согласия испанцы заплатили, частичным сознательным забвением отдельных фрагментов новейшей истории, а также изменением их интерпретации. Франкистское прошлое было не развенчано, а замолчано. Почти не вспоминают о личном участии в гражданской войне, символы как победителей, так и побежденных игнорируются или потеряли свое значение. Церковь забыла о своих крестовых походах, а коммунисты и анархисты – о своих революционных целях. Была запрещена смертная казнь, и страна делает все, чтобы предстать миролюбивой, готовой к диалогу, единению и взаимной толерантности», – описал процесс испанский социолог Виктор Перез-Диаз.

Фактически испанцы отказались от взаимных обвинений, разоблачений и расследований и предпочли вообще забыть о случившемся. Они словно перевернули эту страницу истории и «забыли» о ней, сосредоточившись на будущем. Обе стороны молчаливо согласились, что нет победителей и побежденных, незачем копаться в прошлом и продолжать нужно «с чистого листа».

И все было бы неплохо, но потом испанцы решили вернуть себе историческую память и создать… «комиссии правды». В 2004 году из центра Мадрида был убран памятник Франко. А в 2007 году в Испании принят «Закон о национальной памяти». По этому закону все приговоры правительства Франко, объявлялись нелигитимными, все франкистские символы были ликвидированы с общественных зданий. Словом, Испания неожиданно отказалась от «нулевого» варианта. И это почти сразу вызвало рост сепаратистских настроений в республиках страны, в частности в Каталонии…

Правда никому не нужна…


А что касается правды вообще и «комиссий правды» в частности, то установление настоящей правды о случившемся возможно едва ли. Хотя бы потому, что это никому особенно не нужно.

«Установление исторической справедливости о войне на Донбассе не выгодно ни одной из конфликтующих сторон. Как мы можем подступиться к такому сложному вопросу, как установление исторической правды? Она неудобна никому: ни той стороне, ни этой. В конфликте всегда виноваты две стороны, только в разное время, в разной степени и в разных сферах. Если говорить об исторической правде, политики с обеих конфликтующих сторон, как правило, эту линию не поддерживают. И хотя мы и сейчас можем восстанавливать события, справедливо их оценивать, и такие проекты уже есть, но на уровне государства этого не делается», – считает руководитель аналитического направления Украинской Хельсинской группы по правам человека Олег Мартыненко.

Донецкие Новости
Вернуться назад